Расшифровка: Николай Никогосян вспоминает Ерванда Кочара Transcript: Nikolay Nikogosyan remembers Yervand Kochar

Редакторский принцип. Беседа записана в мастерской Николая Багратовича Никогосяна в Москве. Расшифровка сверена с записью Всеволодом Хачатряном: речь Николая Багратовича оставлена как есть — он говорил по-русски с сильным акцентом; редакторские восстановления и пояснения — в квадратных скобках.

Николай Никогосян:

[00:01] Я всё-таки это хочу сказать.

[00:08] Кочар сказал: «Хочу посмотреть твой [памятник] Налбандяну».

[00:15] А его, когда из Ленинграда привезли,

[00:22] ну, там, где кладбище [Пантеон в Ереване], и поставили.

Всеволод Хачатрян:

[00:27] Да.

Николай Никогосян:

[00:28] Кочар с твоим отцом пришёл. А там разные люди собрались. Ждут — что скажет Кочар.

[00:57] Посмотрел-посмотрел, обнял твоего отца — и они ушли.

Всеволод Хачатрян:

[01:04] [Рудольфу] ничего не сказал?

Николай Никогосян:

[01:07] Ни слова!

[01:09] А народ стоял, ждал.

[01:12] Я [памятник] Налбандяну поставил. Первый [памятник] Налбандяну был мой!

Всеволод Хачатрян:

[01:16] Да.

Николай Никогосян:

[01:17] Высокий, без пьедестала.

Всеволод Хачатрян:

[01:21] В полный рост.

Николай Никогосян:

[01:23] Ты видел это?

Всеволод Хачатрян:

[01:24] Фотографии видел.

[01:27] А потом вы у него не спрашивали, почему он ничего не сказал?

Николай Никогосян:

[01:33] Они пьют.

[01:35] Я пришёл.

[01:36] А-а-а, кто это идёт?

[01:38] Гениальный Никогосян идёт!

[01:40] Налбандяна нам привёз.

[01:45] Я говорю: «А почему, если я такой гениальный, как ты говоришь, ты, когда первый раз увидел, ничего не сказал?»

[01:54] «Ну, если бы я сказал, что хороший, там люди были — они сказали бы, что я подхалим.

[02:05] Поэтому я и промолчал».

Всеволод Хачатрян:

[02:11] Но за это хорошо выпили в тот день?

Николай Никогосян:

[02:18] Я его учеником был, первым учеником.

[02:22] А вот твой отец всё время с ним ходил.

Этери Никогосян:

[02:25] Ну, это, наверное, уже после войны?

Всеволод Хачатрян:

[02:27] Ну, разница в возрасте, конечно.

Николай Никогосян:

[02:29] Слушай, это надо смотреть.

[02:33] Обязательно.

[02:37] Ничего, если я посмотрю фотографии?

Екатерина Хачатрян:

[02:39] Конечно.

Editorial note. Recorded in the Moscow studio of Nikolay Bagratovich Nikogosyan. The transcript was checked against the recording by Vsevolod Khachatryan: Nikolay Bagratovich's speech is left as it was — he spoke Russian with a strong accent; editorial restorations and explanations are given in square brackets.

Nikolay Nikogosyan:

[00:01] There is one thing I still want to say.

[00:08] Kochar said, “I want to see your [monument] to Nalbandian.”

[00:15] And when it was brought from Leningrad,

[00:22] well, they installed it there, at the cemetery [the Pantheon in Yerevan].

Vsevolod Khachatryan:

[00:27] Yes.

Nikolay Nikogosyan:

[00:28] Kochar came with your father. All sorts of people had gathered there. They were waiting to hear what Kochar would say.

[00:57] He looked and looked, embraced your father — and the two of them left.

Vsevolod Khachatryan:

[01:04] And he said nothing [to Rudolf]?

Nikolay Nikogosyan:

[01:07] Not a word!

[01:09] And the crowd stood there, waiting.

[01:12] I installed [the monument to] Nalbandian. The first [monument to] Nalbandian was mine!

Vsevolod Khachatryan:

[01:16] Yes.

Nikolay Nikogosyan:

[01:17] Tall, without a pedestal.

Vsevolod Khachatryan:

[01:21] A full-length figure.

Nikolay Nikogosyan:

[01:23] Have you seen it?

Vsevolod Khachatryan:

[01:24] I have seen photographs of it.

[01:27] And afterwards, did you not ask him why he had said nothing?

Nikolay Nikogosyan:

[01:33] They were drinking.

[01:35] I came in.

[01:36] “Ah, who is this coming?

[01:38] Here comes the brilliant Nikogosyan!

[01:40] He has brought us Nalbandian.”

[01:45] I said, “Then why, if I am so brilliant, as you say, did you say nothing the first time you saw it?”

[01:54] “Well, if I had said it was good, there were people there — they would have said I was flattering you.

[02:05] That is why I kept silent.”

Vsevolod Khachatryan:

[02:11] But did you drink properly to it that day?

Nikolay Nikogosyan:

[02:18] I was his pupil — his first pupil.

[02:22] And your father was always at his side.

Eteri Nikogosyan:

[02:25] That would have been after the war, I suppose?

Vsevolod Khachatryan:

[02:27] Well, there was the difference in age, of course.

Nikolay Nikogosyan:

[02:29] Listen, this has to be seen.

[02:33] Absolutely.

[02:37] May I have a look at the photographs?

Ekaterina Khachatryan:

[02:39] Of course.