Расшифровка: Логика искусства. Авторская подпись Transcript: The Logic of Art. The Author's Signature

Редакторский принцип. Беседа записана как интервью: реплики Рудольфа Хачатряна и интервьюера Андрея Евдокимова. Текст максимально приближён к устной речи; редакторские восстановления и идентификации, отсутствующие в самой записи, помещены в квадратные скобки; явные ошибки автоматического распознавания исправлены.

Рудольф Хачатрян:
[00:00] Я очень далёк от науки. Вот мне интересно… научные мысли. Вот я вспоминаю Мигдала — [физика Аркадия Мигдала], очень эрудированного человека. Он писал книгу о красоте науки.
[00:15] И мы много говорили. Безусловно, я не знаю его науки, но его мышление о красоте науки я знаю. Он даже несколько мест менял, услышав, как я говорю. Ему понравился ход моих мыслей. Он даже выступал во время открытий [выставок].
[00:34] И мне иногда говорят: «Знаешь, ты очень научные открытия говоришь». А я не знаю, что такое научное открытие. Для меня это искусство.
[00:44] А в искусстве тоже есть наука — спрятанная наука. Она, может быть, ещё больше наука, чем сама наука. Я думаю, что художники всегда впереди науки.
[00:55] Первые открыватели были [художники], потом наука открывала. Но мы этого не знаем. Научным языком мы не можем об этом говорить.

[01:04] Если я [скажу, что] здесь наукой занимаюсь, это смешно. Я искусством занимаюсь. Я двигаю пластику, цвет, красоту; [определяю], какое должно быть расстояние, как должно быть. Это всё процесс творческий.
[01:14] Безусловно, и логика. Логика, знаете что? Логика — это ещё не знание. Логика — это другая вещь. Логика — это применение знания.
[01:25] Да, потому что, например, [я встречал] образованных людей — обо всём информированы.
[01:38] Но логики нет ни капли в голове. Я это чувствовал: пустой. А у маленького ребёнка вдруг вижу — там логика есть. Логика или даётся, или не даётся человеку; ты её не можешь обрести.
[01:50] Ты можешь учиться, накапливать знания — это совсем другая вещь. Можно учить рисовать. Многие читают, уже хорошо пишут. Но это всё не имеет никакого отношения к искусству, потому что там нет логики.
[02:02] Логика рисования тоже другая.

Андрей Евдокимов:
[02:04] Я был поражён исключительно по одной простой причине. Потому что «Р» и «Х» — армянские [буквы]. То есть, если смотреть грубо, [как на] русские буквы: большая «П» и маленькая перевёрнутая «П», совмещённые, соединённые крестом.

Рудольф Хачатрян:
[02:26] Крестом. Маленький, большой — как ребёнок. Да, ребёнок, дитя. Это тоже есть. Зеркальность есть. Двойник есть, двойник. Зеркальность. Маленький, большой. И перевёрнутость. Да?

Андрей Евдокимов:
[02:41] Да.

Рудольф Хачатрян:
[02:42] Это зеркальность. И крест. Соединены крестом. Это всё то же самое.

Андрей Евдокимов:
[02:47] Вот. И вот здесь мы, собственно говоря, пришли к разговору о мистике. То есть тогда, в то время…

Рудольф Хачатрян:
[02:56] Тридцать лет тому назад я это делал в моём реалистическом искусстве — эту подпись. Я тогда не думал, что эта формула, вот этот знак, станет формулой моих многомерных объектов. Вот мистика.
[03:12] Причём я это понял абсолютно недавно, вдруг.

Андрей Евдокимов:
[03:17] Вам подсказали?

Рудольф Хачатрян:
[03:18] Нет, я вдруг это заметил. И позвонил [Левону] Абрамяну, который писал обо мне. И он быстро добавил в конце вот этот кусок — каталог был уже в самом конце, — он добавил этот кусок.
[03:32] Потому что на самом деле он обалдел. Он, этнограф, говорит: «Как я не догадался это увидеть?» Вот и я тоже не догадался. И вдруг: «Слушай, моя подпись — то же самое».

[03:50] Конечно, это мистика. Я по-другому не могу назвать. А в моей жизни много мистических вещей было. Я просто на эту тему не хочу сегодня говорить.

Editorial principle. The conversation is an interview: remarks by Rudolf Khachatryan and the interviewer Andrei Evdokimov. The text stays close to the spoken statement; editorial restorations and identifications that are not explicitly present in the recording are placed in square brackets; obvious speech-recognition errors have been corrected.

Rudolf Khachatryan:
[00:00] I am very far from science. But I am interested in… scientific ideas. I remember Migdal — [the physicist Arkady Migdal], a very erudite man. He wrote a book about the beauty of science.
[00:15] We talked a great deal. Of course, I do not know his science, but I understand his way of thinking about the beauty of science. He even changed several passages after hearing me speak. He appreciated my way of thinking. He also spoke at exhibition openings.
[00:34] Sometimes people say to me, “You know, you speak as though you were making scientific discoveries.” But I do not know what a scientific discovery is. For me, this is art.
[00:44] Art also has a science — a hidden science. Perhaps it is even more of a science than science itself. I think artists are always ahead of science.
[00:55] Artists are the first to make discoveries; science makes the discovery later. But we do not know this. We cannot speak about it in scientific language.

[01:04] If I [were to say that] I am engaged in science here, it would be ridiculous. I am engaged in art. I work with form, colour and beauty; I [determine] what the distance should be, how everything should be arranged. It is all a creative process.
[01:14] Of course, there is logic as well. But do you know what logic is? Logic is not yet knowledge. Logic is something else. Logic is the application of knowledge.
[01:25] Yes — because, for instance, [I have met] educated people who are informed about everything.
[01:38] But there is not a drop of logic in their heads. I could feel it: empty. Then I look at a small child and suddenly see that logic is there. Logic is either given to a person or it is not; you cannot simply acquire it.
[01:50] You can study and accumulate knowledge — that is entirely different. A person can be taught to draw. Many people read and already write well. But all this in itself has nothing to do with art, because there is no logic in it.
[02:02] The logic of drawing is also different.

Andrei Evdokimov:
[02:04] I was struck for one very simple reason. Because “R” and “Kh” are Armenian [letters]. That is, if you look at them roughly [as] Russian letters: a large “P” and a small inverted “P”, joined, united by a cross.

Rudolf Khachatryan:
[02:26] By a cross. Small, large — like a child. Yes, a child, an infant. That is there too. There is mirroring. There is a double, a double. Mirroring. Small, large. And inversion. Yes?

Andrei Evdokimov:
[02:41] Yes.

Rudolf Khachatryan:
[02:42] It is mirroring. And a cross. Joined by a cross. It is all one and the same.

Andrei Evdokimov:
[02:47] There. And here we have come, properly speaking, to the subject of mysticism. That is, back then, at that time…

Rudolf Khachatryan:
[02:56] Thirty years ago I was making this in my realist art — this signature. At the time I did not think that this formula, this very sign, would become the formula of my Multidimensional Objects. That is the mysticism.
[03:12] And I realized it only very recently, all at once.

Andrei Evdokimov:
[03:17] Did someone point it out to you?

Rudolf Khachatryan:
[03:18] No, I suddenly noticed it myself. And I called [Levon] Abramyan, who had written about me. And he quickly added this passage at the very end — the catalogue was already almost finished — he added this passage.
[03:32] Because he was truly astonished. He, an ethnographer, said: “How did I fail to see it?” Well, I too failed to see it. And suddenly [I heard]: “Listen, my signature is the very same thing.”

[03:50] Of course, it is mysticism. I cannot call it anything else. And in my life there have been many mystical things. I simply do not want to talk about this subject today.