Расшифровка: Открытие выставки в Третьяковской галерее Transcript: The Opening of the Exhibition at the Tretyakov Gallery

Открытие персональной выставки Рудольфа Хачатряна в Государственной Третьяковской галерее, 3 марта 1997 года; выступления Дмитрия Сарабьянова и Генриха Игитяна.

Дмитрий Сарабьянов:

[00:00] Дорогие коллеги! Недавно — ну, не так недавно, три года назад —

[00:05] была последняя выставка Рудольфа Хачатряна

[00:08] в Доме художника, здесь, в Москве.

[00:11] Прошло не так уж много времени, и мы свидетели того,

[00:16] что Рудольф Хачатрян работает чрезвычайно активно.

[00:20] Он за это время очень много сделал. И не просто припаивал какие-то вещи к своим прежним мифологемам, метаморфозам, — он создал новые циклы.

[00:37] Вот эти фигурные графические композиции на бумаге; затем — многомерные объекты, которые появились у него в последнее время.

[00:48] Всё это свидетельствует о том, что Рудольф полон энергии, работает с очень большой силой и очень результативно.

[01:00] Он не просто делает много вещей: он действительно создаёт очень много произведений, работает быстро и чрезвычайно активно.

[01:11] Дело не в этом: он не делатель, он искатель. Он ищет новые формы, по-новому открывает мир — и это очень ясно видно.

[01:23] Один этап его развития связан с другим.

[01:27] Если попытаться слой за слоем идти обратно, к началу его творчества,

[01:34] снять очередной слой, открыть то, что находится за ним — дальше, глубже,

[01:39] то мы увидим, как открытие следует за открытием

[01:44] и вбирает очень многое из того, что было создано на предшествующем этапе.

[01:50] Так, открывая слой за слоем, мы доходим до шестидесятых годов, где у Рудольфа уже была открытая форма, —

[01:58] до того времени, когда он познакомился и подружился с замечательным армянским художником Кочаром.

[02:05] Кочар ещё в двадцатые годы привёз из Франции свою живописную систему — peinture dans l’espace, «живопись в пространстве».

[02:15] И когда мы смотрим на сегодняшние многомерные объекты Рудольфа, мне кажется, что наследие Кочара оживает в них заново, в какой-то новой форме: ведь эти четырёхмерные, многомерные объекты — не просто круглая раскрашенная скульптура, это живопись на определённых плоскостях, устроенных в пространстве, как это было у Кочара.

[02:43] Конечно, Рудольф не повторяет своего знаменитого предшественника — он идёт дальше, открывает новые черты.

[02:50] Но то, что его сегодняшний день связан с глубокими традициями — традициями армянского искусства, европейскими традициями, традициями Арпа и Мура, русскими традициями, — мне кажется очень важным.

[03:07] Завтра Рудольфу исполняется шестьдесят лет.

[03:10] Но это самый расцвет, я бы сказал, — шестьдесят лет.

[03:17] Я считаю, что у вас будет ещё много открытий.

Генрих Игитян:

[03:27] Я ещё не понимаю и не воспринимаю такие термины, как «дальнее», «ближнее зарубежье».

[03:37] Москва всегда была для нас родным городом и остаётся родным городом.

[03:42] Москва не может стать для армян зарубежным городом — даже если при этом будут говорить в адрес двух народов всевозможные, самые добрые эпитеты.

[03:53] Я считаю совершенно естественным, что сегодня в Москве открывается выставка Рудольфа Хачатряна. Это первое, что я хотел сказать.

[04:01] Второе. Очень трудно поразить тех, кто тебя уже хорошо знает.

[04:07] Казалось бы, как может Рудольф удивить меня ещё раз — уже который год?

[04:14] И снова Рудольф удивил меня этой выставкой, которую вы сейчас увидите.

[04:19] Я должен без преувеличения сказать: это чудо-выставка.

[04:23] Это выставка, которая станет праздником не только для нас с вами,

[04:29] но и для всех, кто когда-нибудь увидит её в разных городах нашей планеты.

[04:34] Очень редко… Вы знаете, мы скупы на похвалу своим современникам, своим друзьям.

[04:42] И это очень несправедливо, потому что пройдёт время.

[04:46] Ведь как нуждались в этих словах те наши великие художники, мастера, которые ни разу их не услышали!

[04:54] Рудольф бесконечен. Казалось бы: я каждый раз приезжал в Москву и говорил — Рудольф, ну что ты ещё можешь сделать?

[05:01] Ну всё, казалось бы, сделано, сказано.

[05:05] Оказывается, тайники его очень глубоки, очень значительны, очень богаты.

[05:12] И то, что я сейчас увидел, для меня потрясающий сюрприз.

[05:17] И потом, нельзя не сказать слова благодарности Виктору Яковлеву.

[05:22] Не знаю, в зале он или нет, но я должен сказать: без него эта выставка не состоялась бы.

[05:28] Мы знаем, что такое новое время, рыночная экономика.

[05:32] Точнее, не знаем: мы ещё не можем к этому привыкнуть, ещё не понимаем этого.

[05:37] Но, оказывается, придётся понимать.

[05:40] Так вот, роскошный каталог, который издан, и вся эта выставка, вся эта красота —

[05:47] очень важно, что нашёлся человек — настоящий русский интеллигент,

[05:54] который продолжает традиции Дягилева, Щукина, Морозова.

[05:59] Он ещё молод, у него нет таких возможностей.

[06:02] Третьякова, конечно.

[06:04] Но лиха беда начало.

[06:06] И потом, я очень хочу выразить нашу всеобщую благодарность Третьяковской галерее.

[06:12] «Мне не нравится твоя фигура», —

[06:15] он говорит. Смотри: сел и сделал угол.

[06:18] Я думаю, что он и в восемьдесят лет будет этот угол держать. И дай Бог ему долгих лет счастья.

The opening of Rudolf Khachatryan’s solo exhibition at the State Tretyakov Gallery, 3 March 1997; remarks by Dmitry Sarabianov and Henrik Igityan.

Dmitry Sarabianov:

[00:00] Dear colleagues! Recently — well, not so recently, three years ago —

[00:05] there was Rudolf Khachatryan’s last exhibition

[00:08] at the House of Artists, here in Moscow.

[00:11] Not much time has passed, and we are witnesses to the fact

[00:16] that Rudolf Khachatryan is working with extraordinary intensity.

[00:20] He accomplished a great deal in that time. He did not merely attach new elements to his earlier mythologems and metamorphoses — he created entirely new cycles.

[00:37] These figurative graphic compositions on paper, followed by the multidimensional objects that have appeared in his work of late.

[00:48] All this shows that Rudolf is full of energy and works with great power and remarkable productivity.

[01:00] He does not simply make many things: he genuinely creates a great many works; he works quickly and with extraordinary intensity.

[01:11] But that is not the essential point: he is not merely a maker, he is a seeker. He searches for new forms and discovers the world anew — and this is plainly visible.

[01:23] One stage of his development is bound up with the next.

[01:27] If one tries to go back layer by layer, towards the beginning of his work,

[01:34] to lift each successive layer and uncover what lies behind it — further back, deeper —

[01:39] then we see one discovery following upon another,

[01:44] each absorbing a great deal of what had been created at the preceding stage.

[01:50] Uncovering layer after layer in this way, we reach the nineteen-sixties, when Rudolf already had his open form —

[01:58] the time when he met and became friends with the remarkable Armenian artist Kochar.

[02:05] Back in the nineteen-twenties Kochar had brought from France his own pictorial system — peinture dans l’espace, “painting in space”.

[02:15] And when we look at Rudolf’s multidimensional objects today, it seems to me that Kochar’s legacy comes alive in them again, in a new form: these four-dimensional, multidimensional objects are not simply painted sculpture in the round; they are painting on particular planes arranged in space, as in Kochar’s work.

[02:43] Of course, Rudolf does not repeat his famous predecessor — he goes further and discovers new qualities.

[02:50] But the fact that his work today is bound up with deep traditions — the traditions of Armenian art, European traditions, the traditions of Arp and Moore, Russian traditions — seems to me very important.

[03:07] Tomorrow Rudolf turns sixty.

[03:10] But sixty is the very prime of life, I would say.

[03:17] I believe there are many discoveries still ahead of you.

Henrik Igityan:

[03:27] I still do not understand, and do not accept, such terms as “the far abroad” and “the near abroad”.

[03:37] Moscow has always been our own city, and it remains our own city.

[03:42] Moscow cannot become a foreign city for Armenians — no matter how warmly our two peoples may be described.

[03:53] I find it entirely natural that an exhibition of Rudolf Khachatryan opens in Moscow today. That is the first thing I wanted to say.

[04:01] Second. It is very hard to astonish those who already know you well.

[04:07] You would think: how can Rudolf surprise me once again, after all these years?

[04:14] And once again Rudolf has surprised me — with this exhibition, which you are about to see.

[04:19] I must say without exaggeration: this is a marvellous exhibition.

[04:23] It is an exhibition that will be a celebration not only for us here,

[04:29] but for everyone who will ever see it in other cities of our planet.

[04:34] Very rarely… You know, we are sparing in our praise of our contemporaries, of our friends.

[04:42] And that is deeply unjust, because time will pass.

[04:46] How our great artists, our masters, needed those words — and never once heard them!

[04:54] Rudolf is inexhaustible. Every time I came to Moscow I would say: Rudolf, what more can you possibly do?

[05:01] Everything, one would think, has been done and said.

[05:05] And it turns out that his hidden reserves are extraordinarily deep, substantial and rich.

[05:12] What I have just seen is an astonishing surprise to me.

[05:17] And then, one cannot fail to say a word of thanks to Viktor Yakovlev.

[05:22] I do not know whether he is in the room, but I must say: without him this exhibition would not have taken place.

[05:28] We know what the new times are, what a market economy is.

[05:32] Or rather, we do not know: we cannot yet grow used to it, we do not yet understand it.

[05:37] But it seems we shall have to understand it.

[05:40] So then: the magnificent catalogue that has been published, and this whole exhibition, all this beauty —

[05:47] it matters greatly that someone came forward — a true Russian intellectual —

[05:54] who carries on the traditions of Diaghilev, Shchukin and Morozov.

[05:59] He is still young; he does not yet have such resources —

[06:02] Tretyakov’s resources, of course.

[06:04] But the first step is the hardest.

[06:06] And then, I want very much to express the gratitude of us all to the Tretyakov Gallery.

[06:12] “I don’t like your figure,” —

[06:15] he says. Look: he sat down and made an angle of it.

[06:18] I think he will still be holding that angle at eighty. And God grant him long years of happiness.