Гостиная «Ай зинвора»
Я ЛЮБЛЮ СВЕТ
Один из лучших художников нашего времени, Рудольф Хачатрян, снова на родине и представляет армянской общественности новые работы. Он охотно согласился побеседовать в гостиной «Ай зинвора».
— С вашего прошлого приезда прошло немало времени. Какой вы нашли родину?
— Стало больше улыбок и света.
— Ваша выставка, несмотря на свой авангардистский характер и трудность для понимания, имела исключительный успех.
— Поклонники моего искусства верят мне, они склонны не отвергать, а понимать.
— Считаете ли вы себя последователем какой-либо художественной школы?
— Я иду от множества источников, я сложился на основе созданной до меня культуры. Я происхожу от Пикассо, Арпа, Гаргальо — и продолжаюсь. И так же, как Пикассо и Брак принесли кубизм, Бретон — сюрреализм, Кочар — живопись в пространстве, я тоже создал своё — многомерный объект. Это новое мифологическое мышление, искусство XXI века.
— Вы армянский художник. Сохранило ли ваше искусство национальный исток?
— Конечно, и независимо от моей воли. Национальное — это мышление, это собственное ощущение соразмерности, своеобразная пластика. Национальное проявляется не в фольклорном подходе, а в пластике формул.
— В одной из бесед вы сказали, что достигли рубежа, на котором завершили свою миссию художника.
— Я создал «Формулу Человека», которая развивается, как сама природа. И непрерывно меняется в ходе этого движения. Моё искусство — синтетическое искусство, памятник архитектурной конструкции, включающий и скульптуру, и живопись, и графику. Непрерывно выковывая своё лицо, я нахожу его и утверждаю.
— У вас было множество выставок. Какую вы цените выше всего?
— Я выставлялся в очень авторитетных залах, рядом с великими художниками, к моему 60-летию — и в Третьяковке, но самое желанное и почётное для меня — выставляться на родине.
— Кто ваш кумир как художника?
— У меня его нет.
— Есть ли человек, сыгравший особую роль в вашей творческой жизни?
— Кочар. В 14–15 лет он познакомил меня с интеллигенцией того времени — Папазяном, [Немсисяном], другими. Мой вкус сформировался в их среде.
— Что вы любите писать?
— Я рождался пять раз, моя творческая жизнь делится на пять десятилетий, пять этапов. Они отличаются друг от друга. Например, в ранний период я любил писать женщин.
— Говорят, в жизни художников любовь играет большую роль.
— Любовь становится побуждением к новому творчеству. Каждый раз я люблю по-новому. Мне нравится и быть увлечённым.
— Есть ли у вас неосуществлённая мечта?
— Нет.
— Враги?..
— Они помогают мне, дают силы и помешать не могут. Я сильный, и у меня нет к ним никакой злобы.
— Нашли ли вы самое прекрасное?
— Это женщина.
— Если бы вам дали возможность выбора, в какую эпоху вы хотели бы жить?
— Я несу в себе первобытного человека и всю цивилизацию. Я хотел бы жить в XXI веке.
— В одной из бесед вы сказали, что у нас замечательная молодёжь.
— Понимающая, думающая, умеющая ценить молодёжь. Я хотел бы, чтобы мир был настолько гармоничен, чтобы нашим ребятам не приходилось защищать мир с оружием в руках. Но, увы. Наши 18–20-летние сыны Армении сегодня на границе. Сил и энергии им. Пусть всегда будут патриотами и победителями.
— Какова самая характерная черта вашего нрава?
— Я уважаю Человека. Никто не может сказать, что хоть одну минуту ждал меня. По секрету скажу: моя слабость — женщина.
— Какой ваш цвет?
— Свет. Свет — начало всех цветов. Я люблю начало.
Я люблю свет.
Рудольф Хачатрян. Автопортрет. 1983.
